– Когда вы получали от нее известия в последний раз?

– Чуть больше двух месяцев назад.

– Чем она тогда занималась?

– Работала секретарем у производителя канцелярских принадлежностей, но адреса фирмы у меня нет. Она снимала комнату в многоквартирном доме на Пикслей-Корт и, похоже, наслаждалась жизнью.

– Последнее письмо у вас с собой?

– Нет. Я разорвала все ее письма, вернее, почти все. Она по секрету сообщила мне о том, чем занимается. Иногда она специально писала такие письма, чтобы я могла дать их прочитать маме, но это, в общем-то, были просто короткие записки.

– А она приезжала хоть раз в Северную Мезу после того, как уехала? – поинтересовался Мейсон.

– Да, месяцев шесть назад. Я была просто ошеломлена. Я ни разу в жизни не видела, чтобы кто-то так изменился. Вы даже не представляете, что она с собой сделала! Она никогда не отличалась хорошим цветом лица, у нее были сухие, жесткие волосы, ее ни в коей мере нельзя было назвать красивой. Но тут… Модная одежда, блеск в глазах, ухоженные волосы и руки, прекрасная кожа. Она постоянно острила. Мы, девушки Северной Мезы, почувствовали себя полностью отставшими от жизни. Понимаете, мистер Мейсон, я не отношусь к тем, кто легко впадает в уныние. Я принимаю жизнь такой, как она есть, но мне никогда не было так тошно, как после отъезда Мэй, когда наша жизнь в маленьком городке возвратилась в обычную колею. Пока она оставалась с нами, все вроде бы казалось нормальным. Рядом с ней девушки чувствовали себя городскими и непринужденными, но после отъезда Мэй весь пар вышел из котла, и мы просто не могли продолжать…

– Я думаю, что понимаю вас, – сказал Мейсон. – Мне кажется, мисс Фарр, что мы уже оговорили предварительные моменты.